Бурное распространение систем искусственного интеллекта за последние несколько лет подстегнули преобладание цифровых платформ, прежде всего — за счёт развития алгоритмов контекстной рекламы (значительно увеличившей число спонтанных, импульсивных покупок), а также алгоритмов ценообразования на так называемом «нано» уровне (применительно к экономике это уровень отдельного индивида). Хотя лежащие в основе этих алгоритмов известные уже несколько десятилетий технологии Data Mining (то есть обнаружения связей, закономерностей в массивах данных) применялись и совершенствовались задолго до современного прорыва (имеется в виду 2022 г. — запуск ChatGPT) в технологиях искусственного интеллекта, но увеличение объёмов облачных хранилищ, выборок для глубокого машинного обучения, самих нейросетей сразу на несколько порядков, существенно повысило «прицельность» и результативность алгоритмов.
Однако футурологи совсем не так представляли будущее. Не гигантские торгово-финансовые сети рисовало их воображение, а планетарный кибермозг, библиотеки с миллионами, возможно, миллиардами томов, прямую демократию. А самое главное — сети, объединяющие усилия по развитию человека, человеческого потенциала, человеческого капитала, выражаясь языком американского экономиста Ричарда Флориды «креативного класса», прямую связь между производителем и потребителем, участие людей в производственной деятельности. Элвин Тоффлер возлагал свои большие философские надежды на новое соединение производителя с потребителем (по-русски — протребление, по-английски — prosument), однако этого до сих пор так и не случилось.
Всё начиналось почти четверть века назад весьма оптимистично: Сергей Брин, основатель и топ-менеджер корпорации Google, объявил о том, что новые возможности цифровых платформ способны сделать знания и информацию общедоступными. Амбициозные проекты Google Earth и Google Books предполагали создание всемирных библиотек данных дистанционного зондирования Земли (её снимков из космоса) и оцифрованных книг из ведущих библиотек мира. Хотя получить панорамы земной поверхности Google удалось, амбициознейший проект оцифровки книг быстро заглох — не по причине технологических ограничений, а из-за противостояния держателей авторских прав на книги — частной собственности на знания. Это был первый масштабнейший удар по цифровым платформам, откативший их развитие далеко назад.
Цифровые платформы также стали развивать пиринговые (peer-to-peer) технологии и Викиномику — экономику массового участия. Стартовали такие инновационные проекты как расшифровка генома человека (каждый волонтер, желающий помочь данному проекту, позволял своему компьютеру обсчитывать столько вычислительных массивов, сколько он был способен обсчитать в периоды своих «простоев», без малейшего ущерба его основной работе), а также развития креативной, инновационной деятельности. Компания InnoCentive использовала технологии цифровых платформ для краудсорсинга инноваций. Проект «биржи идей» NineSigma, обещал настоящий переворот в принципах организации научных разработок — массовое сотрудничество ученых самых различных направлений, прежде всего, междисциплинарное, нацеленное на поиск новых связей. Одним из самых ярких примеров эффективности подобного сотрудничества стал поиск корпорацией Procter & Gamble «непроливаемой» тары для перевозки опасных химических веществ. В силу невозможности всегда и везде сопровождать каждый контейнер с подобным грузом, время от времени экология страдала, да и Procter & Gamble приходилось платить внушительные суммы штрафов. Искомая же тара обнаружилась у микробиологов, для которых разливы препаратов абсолютно недопустимы.
Как отмечает профессор кафедры экономической теории Финансового университета при Правительстве РФ Михаил Павлов, эти платформы стала теснить практика «ультранизкой» маржи в финансовом и торговом секторах, — в цифровой экономике, в отличие от реальной бизнес был согласен работать, получая прибыль размером лишь в доли процента, поскольку цифровые технологии позволяла снизить почти до нуля трансакционные издержки. В результате произошёл переток средств в торгово-финансовые сегменты цифровых платформ, способствуя их гипертрофированному развитию.
Основная причина, по которой цифровые платформы сконцентрировались на финансах, банкинге и посредничестве в торговых операциях — финансиализация, ориентация на краткосрочную прибыль. Современная глобальная экономическая модель не содержит механизмов, позволяющих обеспечить опережающее развитие науки, образования, производства, пишет в своих трудах профессор кафедры экономической теории Финансового университета при Правительстве РФ Марина Альпидовская. Данная модель может успешно способствовать спекуляциям, майнингу криптовалют, созданию многочисленных платежных и торговых систем, развитию псевдокреативной деятельности (бесконечным фотосессиям, особенно с нюдсами, репостам и т.п. – при этом создавая колоссальную нагрузку на инфраструктуру Интернета), но не развитию Человека.
Феномен однобокого, неравномерного развития цифровых платформ исследует прежде всего научная школа политической экономии, которая начала своё возрождение в Финансовом университете при Правительстве РФ.
