Дедолларизации мировой экономики происходит крайне медленно, но широкомасштабное использование цифрового юаня в международных транзакциях может ускорить этот процесс.
На протяжении последних 80 лет в мировой валютной системе доминировали доллар США и такие многосторонние институты, как Международный валютный фонд и Группа Всемирного банка. Важную роль в процессе долларизации мировой экономики сыграл План Маршалла (1948 г.). Функционирующий на основе этой финансовой инициативы Европейский платежный союз (1950–1950 гг.) обеспечивал страны Европы долларовой ликвидностью в обмен на доступ американских компаний на европейский рынок. Таким образом, были созданы институциональные предпосылки для централизации североамериканских и западноевропейских капиталов в рамках современного евродолларового рынка.
Сбой доллароцентричного международного валютного порядка во время глобального финансового кризиса 2008-2009 гг. и формирование региональных финансовых альянсов с собственными финансовыми институтами и системами регулирования предполагают постепенную деконструкцию этой централизованной структуры.
США противодействуют любым изменениям, угрожающим утратой долларом своего глобального статуса. Финансовые санкции США против отдельных стран, организаций и компаний, усиливающие риски блокировки долларовых активов и проведение международных платежей, приводят к росту использования в международных расчетах национальных валют, а в перспективе – цифровых валют центральных банков. Наибольшие успехи в данной связи достигнуты в КНР.
В 2016 г. китайский юань был официально включен в корзину Специальных прав заимствования Международного валютного фонда в качестве пятой резервной валюты наряду с долларом США, евро, японской иеной и фунтом стерлингов. По мнению доктора экономических наук, профессора кафедры мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве РФ Алексея Владимировича Кузнецова, это событие можно считать эпохальным. Впервые в истории мировых финансов статус ключевого резервного актива получила валюта страны, представляющая интересы стран Глобального Юга, находящаяся в торговой и валютной конфронтации с США и стремящаяся к финансовой и технологической самодостаточности.
Ещё в 2020 году, в период ковид-кризиса, Китай начал активно внедрять цифровые технологии, в том числе запустив пилотный проект по использованию цифрового юаня. Тем самым китайская валюта бросила вызов гегемонии доллара США, более медленно переходящего на цифровые технологии. Ключевой аспект преимущества перехода на цифровые технологии – снижение транзакционных издержек.
Так, скорость проведения транзакций с цифровым юанем составляет от 10 тыс. до 300 тыс. операций в секунду. При этом комиссия за вывод средств отсутствует, а транзакции в сфере розничных операций подтверждаются немедленно. Для сравнения пропускная способность таких традиционных платежных систем, как Visa и Mastercard составляет от 1700 до 24000 транзакций в секунду. Размер соответствующих комиссионных сборов колеблется в диапазоне 1,43%–2,6% от каждой транзакции. Время подтверждения получения средств варьирует от 24 до 72 часов.
Возможности системы передачи финансовых сообщений SWIFT еще более ограниченные. Скорость составляет 582 транзакции в секунду. Расходы на обмен иностранной валюты достигают 3%–5% от общей суммы платежа. Время подтверждения транзакции – от 2 до 5 рабочих дней по старым каналам и в течение 2 часов – по модернизированным.
В настоящее время Китай продвигает цифровой юань как для внутреннего использования, так и для трансграничных операций. Народный банк Китая внедрил двухуровневую модель цифрового юаня, оставив за собой право эмиссии и контроля за установленными стандартами. В свою очередь авторизованные коммерческие банки и платежные платформы обеспечивают распространение валюты, открытие кошельков и обслуживание клиентов.
Цифровой юань можно использовать в офлайн-режиме, и он совместим с мобильными платежными платформами, такими как Alipay и WeChat Pay. Технология обращения цифрового юаня основана на смарт-контрактах и функции “двойного офлайн-платежа”, которая позволяет совершать транзакции без подключения к интернету через технологию беспроводной передачи данных малого радиуса действия (NFC) с использованием аппаратных кошельков с чипами eSE в смартфонах и SIM-карт.
Использование цифрового юаня в международных расчетах с «дружественными» странами, транзакции в котором не идентифицируются Управлением по контролю за иностранными активами США (OFAC), потенциально может снизить санкционную уязвимость РФ.
Теоретически цифровой юань позволяет полностью автоматизировать внешнеэкономическую деятельность, обеспечивая резервирование цифровых денежных средств и их автоматический перевод российскому экспортеру по факту пересечения товаром границы и получения цифрового подтверждения от таможни или транспортной компании. Тем самым снижаются расходы, связанные, например, с открытием банковского аккредитива.
В проведении прямых расчетов между участниками цифровой юань прошел апробацию на цифровой мультивалютной платформе mBridge, работающей без посредничества американских банков-корреспондентов.
Между тем, использование цифрового юаня связано с рядом рисков. Жесткое государственное регулирование цифрового юаня обуславливает зависимость российских расчетов от китайской финансовой и технологической инфраструктуры. Например, на цифровой мультивалютной платформе mBridge 95% всех расчетов приходится на цифровой юань. Кроме того, совместимость национальных платежных систем на двусторонних и многосторонних шлюзах требует синхронизации стандартов шифрования и обеспечения высокого уровня кибербезопасности для защиты от потенциальных хакерских атак на распределенные реестры или смарт-контракты. Дополнительно, необходимо создание надежной международно-правовой базы для взаимного юридического признания цифровых валют.
Ограничения использования цифрового юаня также связаны с тем, что пользователи должны проживать в Китае и совершать транзакции с местными продавцами. Речь идет преимущественно о небольших розничных транзакциях, учитывая, что китайское правительство продолжает осуществлять контроль над международным движением капитала, а китайские банки в проведении платежных транзакций неукоснительно следуют применению правил противодействия отмыванию денег и «знай своего клиента».
По состоянию на конец ноября 2025 г. в Китае было зафиксировано 3,48 млрд транзакций в цифровом юане на сумму 16,7 трлн юаней (около 2,37 трлн долл.). С 1 января 2026 г. цифровой юань получил статус депозитного обязательства коммерческих банков с необходимостью банков начислять проценты на остатки в цифровых кошельках. Таким образом, средства в цифровых юанях приравнены к обычным банковским депозитам, на которые распространяется государственная система страхования вкладов. Следовательно, российские экспортеры могут не только совершать транзакции в цифровых юанях, но и хранить юаневую ликвидность в цифровых кошельках и получать процентные доходы внутри китайской юрисдикции.
При накоплении средств в цифровых юанях российским компаниям важно учитывать их доходность. Ставки по депозитам до востребования в цифровых юанях составляют около 0,05% годовых. В качестве альтернативного варианта Китай предлагает российским контрагентам открывать юридические адреса непосредственно в Китае для заключения договоров в статусе китайских резидентов.
С точки зрения Алексея Кузнецова, вышеописанные ограничения сдерживают использование цифрового юаня в международных транзакциях. Развитие надежной и масштабируемой платежной инфраструктуры с участием цифрового юаня непосредственно связано с расширением международного движения капитала по каналам прямых и портфельных инвестиций, международного кредитования и официальной помощи развитию. Другими словами, для включения стран Глобального Юга в повестку интернационализации цифрового юаня Китаю необходим свой собственный «План Маршалла».
