2025 год стал переломным моментом для рынка серебра. Металл, который десятилетиями воспринимался как вспомогательный материал для промышленности и ювелирного сектора, неожиданно вернул себе статус стратегического актива. Причём не в теории, а на практике — через цены, дефицит и поведение государств.
Всего за один год стоимость серебра выросла более чем вдвое: с $29,5 за унцию в январе 2025 года до уровней выше $70 к концу года. В начале 2026-го движение ускорилось — котировки ближайших контрактов превысили $100, а в конце января доходили до $110–117 за унцию. В отличие от прошлых всплесков, этот рост нельзя объяснить одной лишь спекуляцией: он совпал с резким сокращением физических запасов и устойчивым превышением спроса над предложением. По мнению Сергеева Степана Алексеевича, ассистента Кафедры бизнес-информатики: «Серебро больше нельзя рассматривать как вторичный металл: его дефицит стал системным и не устраняется ценовым сигналом».
Дефицит серебра перестал быть временным явлением. Пятый год подряд мир потребляет больше металла, чем добывает. По итогам 2025 года разрыв между спросом и предложением составил почти 118 млн тройских унций. При общем спросе около 1,2 млрд унций совокупное предложение, включая вторичную переработку, не дотянуло до 1,05 млрд. Причина структурная: 70–75% серебра добывается как побочный продукт при производстве меди, цинка и золота. Даже резкий рост цен не позволяет быстро нарастить добычу — новые проекты требуют 7–10 лет, а качество руд за последнее десятилетие заметно ухудшилось.
При этом именно промышленность формирует «жёсткое дно» цены. На неё приходится 55–60% мирового спроса, и этот показатель растёт. Серебро стало критически важным элементом технологического перехода. Только солнечная энергетика потребляет 200–250 млн унций в год — более пятой части промышленного спроса. В 2024 году в мире было введено свыше 600 ГВт новых солнечных мощностей, а к 2030 году их совокупный объём может превысить 5 ТВт. Каждый фотоэлектрический модуль требует до 20 г серебра, и темпы роста установок пока заметно опережают снижение удельного расхода металла.
Не менее значимым стал спрос со стороны автопрома и цифровой инфраструктуры. Электромобили содержат в 2–3 раза больше серебра, чем автомобили с ДВС, а продажи таких машин в 2024 году превысили 17 млн единиц. Параллельно растёт потребление металла в сетях 5G/6G, дата-центрах и ИИ-серверных решениях: спрос со стороны электроники увеличивается на 8–12% в год.
Однако ключевое изменение произошло за пределами промышленности. Впервые с XIX века серебро вновь стало рассматриваться как элемент денежной системы. Россия включила его в структуру государственного резерва, Индия с 2026 года разрешает использовать физическое серебро в качестве банковского залога по фиксированному соотношению 10:1 к золоту, а Саудовская Аравия начала аккуратные покупки через ETF. В рамках БРИКС серебро рассматривается как часть будущей расчётной архитектуры наряду с золотом и другими металлами.
На этом фоне НКР выделяет три сценария на 2026 год. Базовый предполагает стабилизацию цен в диапазоне $70–100, сценарий дефицита и ажиотажа — удержание уровней $110–115+, а негативный вариант допускает откат к $50–70 в случае глобальной рецессии. Даже последний сценарий означает цены, вдвое превышающие уровни 2023–2024 годов.
«Даже при жёстком макросценарии серебро остаётся в выигрышной позиции по сравнению с предыдущими циклами», «Рынок серебра сегодня — это редкий случай, когда индустриальный и финансовый спрос работают в одном направлении» - утверждает Ежова Лилия Альбертовна, кандидат экономических наук, Старший преподаватель Кафедры бизнес-информатики.
Рынок серебра вошёл в фазу, где цена определяется не ожиданиями, а физическими ограничениями. И это принципиально меняет его роль — и для инвесторов, и для государств.
