Военные и политические конфликты не раз показывали: исход противостояния может зависеть не только от военной силы, но и от информационных факторов. Под информационной войной в данном контексте понимается совокупность скоординированных действий, направленных на воздействие на системы принятия решений, общественное мнение или информационную инфраструктуру противника.
В рамках повышения осведомлённости о вопросах информационной безопасности (Security Awareness) младший научный сотрудник кафедры информационной безопасности Факультета информационных технологий и анализа больших данных Финансового университета при Правительстве России Александр Бердюгин и практикующий психофизиолог, член Союза писателей России, поэт и прозаик из Рязани Елена Корнеева проанализировали признаки, технические методы и психологические основы информационных войн.
Массовые информационные кампании стали возможны, когда производство и распространение сообщений приобрели промышленный масштаб. Во второй половине XX века технологии позволили не только тиражировать сведения, но и системно влиять на восприятие аудитории.
Среди исторических примеров, которые авторы относят к информационному противоборству, - события в Польше (1980), в странах Восточной Европы (1989), в СССР (1991), в Сербии (2000), в Грузии (2003), на Украине (2004), в ряде стран Северной Африки и Ближнего Востока (2011-2012), а также информационные и кибероперации в период с 2014 года.
В истории отношений России с европейскими государствами были периоды военного и политического противостояния. По оценке авторов, в отдельных случаях борьба шла не только за территории, но и за влияние. Александр Бердюгин относит к таким эпизодам противостояние Александра Невского западным соседям Руси, а позднее - политику Ивана III, связанную с укреплением Русского государства. Менялись и сами средства борьбы. Со временем противостояние всё чаще затрагивало не только военную сферу, но и общественные представления и ценности.
Развитие способов ведения информационного противоборства тесно связано с развитием технических и гуманитарных инструментов:
• В технической части - программные средства скрытого воздействия (вирусы, «закладки», трояны), используемые для разведки и киберопераций.
• В гуманитарной - методы влияния на сознание через медиа, рекламу, а также психотехнологии (включая отдельные элементы нейролингвистического программирования).
Психофизиолог Елена Корнеева отмечает, что информационное воздействие адресовано прежде всего человеку: оно воспринимается эмоционально и может влиять на оценки событий. Она подчеркивает, что в условиях информационного противоборства важно уметь отделять факты от интерпретаций и критически анализировать поступающую информацию:
«Искажение фактов способно усиливать тревожность и обострять восприятие конфликта. Поиск выхода из противостояния требует не только отстаивания собственной позиции, но и попытки понять мотивы другой стороны, иначе информационное сопровождение рискует усугубить разногласия. Восприятие событий зависит от культурной среды и ценностных установок, что делает информационную среду многополярной.
Дезинформация может давать краткосрочные эффекты, но после разоблачения доверие к источникам подрывается, а его восстановление требует времени. Поэтому в информационном противоборстве важно ответственно относиться как к оценке получаемых сведений, так и к собственным высказываниям.
Российское общество, как и любое другое, заинтересовано в безопасности, возможности сохранять свои интересы и собственное представление о справедливости. При этом стремление защитить себя не исключает поиска мирных решений. Даже в период острого противостояния сохраняется возможность диалога и поиска компромиссов. Предотвращение перехода политических и идеологических разногласий во вражду между людьми остаётся важной задачей, позволяющей избежать эскалации и сохранить основу для мирных решений. Эти стремления остаются неизменными, а вот способы их достижения и противодействия им - эволюционируют.
Следующий этап развития информационных конфликтов - кибервойны. Как отмечает Шейн Харрис в книге «Кибервойн@: Пятый театр военных действий», военные аналитики нередко рассматривают кибероружие как инструмент, сопоставимый с ядерным по потенциальному ущербу. Однако, в отличие от ядерного сдерживания, для киберугроз пока не выработаны столь же чёткие правила и механизмы предсказуемого реагирования.»
В период холодной войны равновесие между сверхдержавами поддерживалось за счёт осознания обеими сторонами недопустимости прямого военного столкновения. Испытания ядерного оружия и ракетных технологий проводились как в США, так и в СССР, а риторика сторон сопровождалась демонстрацией готовности к жёстким действиям, но при этом сохранялись каналы коммуникации, позволяющие снижать напряжённость.
В отличие от ядерного сдерживания, киберугрозы и информационные атаки характеризуются высокой степенью непредсказуемости: они могут быть осуществлены по различным сценариям и в любое время. В связи с этим важным направлением становится развитие систем раннего предупреждения и реагирования на киберугрозы, а также поиск баланса между мерами безопасности и сохранением открытости цифровой среды.
